— Я знаю, где лежит Грань, за которую не дозволено ступать, но решение за тобой.
Адер колебался совсем недолго.
— Делай. Делай женщина. А согласие у тебя есть.
Больше не слушая, я метнулась к своей сумке, оставшейся притороченной к лошади. Мне не надо было искать ее. Зов не позволял промахнуться, потерять или забыть где она лежит. Достала мешочек с травами, зеркальце. И замерла.
Я еще не закончила движение, когда почуяла, как смеется торжествующе кинжал из свертка. «Ты моя! Вот ты и пришла!». Ха! Я резко выдохнула и развернула дядин сверток. Потемневшее от времени серебро едва заметно дрогнуло от нетерпенья, просясь в руки. Сколько же мощи, какую часть души вложил в него Создающий? Сколько бы не вложил — он давно уже мертв. А передо мной лишь творение его рук. Больше не сомневаясь, я сомкнула пальцы на рукояти. Схватила лежащий рядом флакон и ринулась обратно, к Крелу. Медальон оставила лежать в свертке. Я не боялась, что колдовские вещи принесут зло сейчас. Потому что я собралась проводить ритуал Зова на Ту Сторону. Пожалуй единственный, в котором не имеет значения добро и зло. Потому что смерть уравнивает всех. Все равно, какое серебро и какой яд я использую сейчас. Суть воплощаемого обряда кроется совсем в другом. Если бы ситуация располагала к смеху, я, пожалуй, увидела бы даже некий юмор в том, чтобы вещи созданные для зла, послужили, если не добру, то справедливости.
Я старалась обернуться как можно быстрее, мои метания заняли мгновения. Я успела вовремя. Крел еще дышал, когда я шлепнулась перед ним на колени в утоптанный розовый снег.
Рядом уже стояли Адер и Коррейн. Серый, которого я оставила на страже не позволял им подойти ближе. Молодец. Я отпустила его и тут же выкинула это мимолетное действие из головы. Не время. Остальные Серые, убирали следы побоища и перевязывали свои раны, чистили оружие, успокаивали лошадей и девушек, как-то слишком демонстративно не приближаясь к нам. По их напряженным спинам чувствовалось, что хотя и исполняют они приказ Адера, но все равно сторожат каждое мое движение. Стоит мне сделать что-то запретное — и это окажется последний действие, которое я успею совершить.
Я протянула руку. Адер без слов сунул мне в руки флягу, и мешочек с пряностями. Что там? Ага крепкое вино и жгучий красный перец. Хорошо. Это лучшее что можно сделать сейчас.
— Кто? — проверив присутствие дыхания, на Крела я больше не смотрела. Тоже предосторожность.
— Я. Он мой воспитанник и побратим.
От тона, от этих слов, екнуло даже мое бесчувственное сердце.
Я не добра, нет. И моя попытка спасти Крела вовсе не акт милосердия. Просто иначе я не смогу чувствовать себя человеком. Буду помнить о том, что могла и не попыталась. Но то, что сказал Адер… Хотела бы я быть способной на такие чувства.
Больше вопросов я не задавала. Вытащила пробку из фляги, поболтала, оценивая количество вина, и всыпала туда травы. Мята, мать и мачеха, крылица — те, что успокаивают, проясняют сознание, выявляют суть вещей. От души сыпанула перца — пусть горит огнем. Боль помогает освободить внутренние силы. Влила одну каплю из флакона, стараясь, чтобы не дрогнула рука. Чуть больше — и можно никогда не проснуться. Взболтала.
Сунула флягу обратно в руки Адеру:
— Один глоток.
Он внимательно глянул на меня, но послушно выпил.
Я влила несколько капель в рот Крелу. Для порядка. Хотя он сейчас в таком состоянии, что яд этот не окажет существенного воздействия. Он закашлялся. Неважно…
Остальное одним глотком опрокинула в себя. Внутренности обпекло огнем. Ничего потерплю. Мне потребуется больше всех, и не только потому, что я как многие южане, устойчивее к ядам. Просто в этот раз именно я буду Проводником по Тропе на Ту Сторону.
Серебряным кинжалом дотронулась до раны, из которой все еще лилась кровь, и поднесла к кинжалу зеркало, дождавшись, пока с острия сорвется алая капля. Вытерла кинжал о снег и протянула его Адеру.
— Теперь ты. Капни на зеркало.
Серый выхватил у меня из рук кинжал и чиркнул по запястью. Я подхватила на стекло несколько алых капель и добавила туда свою кровь, содрав корочку с недавней царапины. Этот кинжал слишком опасен для того, чтобы еще и мыть его в проклятой крови.
Тщательно растерла кровь по зеркальцу от края до края, следя, чтобы не осталось просветов. И сунула его Адеру в руки.
— Зови. Смотри и зови его по имени. Так как звал бы на помощь, как звал бы перед смертью. Расскажи ему, почему он должен жить. Не отрывай взгляда и не молчи.
И Адер заговорил. Я не слушала его. Следила только за раненным.
Прошла минута, две. И я увидела тропу…
Люди по незнанию часто полагают что смерть — это демон или разумное существо. А иногда, что смерть это синоним зла. Неправильно. Смерть — просто еще одна стихия, закон, такой же непреложный и извечный, как рождение, жизнь, огонь, вода, притяжение. Круговорот. Потому, когда все идет своим чередом нельзя нарушить закон. Если человек умирает от старости или затяжной болезни, отнявшей все силы, ничего сделать невозможно, нельзя нарушить правильное течение. Но когда случается нарушение, как сейчас, — ранение, отравление, порча — между жизнью и смертью образовывается дыра, Тропка на Ту Сторону, по которой душа покидает тело и в небольшой промежуток времени можно попытаться проследовать за ней и вернуть ее обратно, привязав к телу. Заставить бороться за жизнь. Именно это я сейчас и делала.
В обряде обычно участвуют трое: тот, кого зовут, Зовущий и Проводник по Тропам. И не всегда обратно они возвращаются втроем.